Хогвартс. Ренессанс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Хогвартс. Ренессанс » Фанфикшен » Фиалковый рассвет


Фиалковый рассвет

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Автор: Persefona (Eistir)
Связь с автором: night_sister@mail.ru
Рейтинг: NC-17
Жанр: romance, angst, action
Пейринг: наиболее заметные: ГГ/ЧУ, ЛЛ/ЧУ, предполагается еще парочка красивых
Бета: нету, но если появится, сообщу
Статус: в процессе
Дисклаймер: все права принадлежат тете Ро. Тут только мое личное отношение, положенное на текст, вся выгода – ей. А хотя какая выгода…
Пожелания относительно размещения: с уведомлением автора
Предупреждение: описание сексуальных сцен, возможная смерть персонажа.
Примечание: Фанфик написан на основании событий ролевой «Hogwarts. The Otherwise»  с приправкой сюжета от автора. Разрешение на использование некоторых сюжетных линий получено.
Краткое содержание: Вот, что бывает, когда человек играет не свою роль…
Посвящается: Чарли Септимусу Уизли, чья слабохарактерность стала его главным поражением; Драко Люциусу Малфою за его бесконечное терпение и нежное отношение к собственной совести; Блейзу Максимилиану Забини за понимание  и защиту Малфоевской совести, она была действительно растрогана; Теодору Нотту за приятное общение предрассветными ночами; Морготу Торвусу за фразочки совершенно не в тему, но необычайно поднимающие настроение; Астории Белле Гринграсс за настойчивость и упорство в достижении цели, а также за дар, который ей дан – заставлять людей искренне улыбаться.

Фиалковый рассвет

Пролог


Мир, каким бы суровым ни был, всегда остается миром. Один человек вряд ли сможет изменить другого, ведь люди не меняются – меняются лишь обстоятельства их жизни. Иллюзии, сотканные из бережно хранимых мечт и воспоминаний порой являются лучшим занавесом для того, чтобы отчетливо видеть мысли и поступки людей без розовых очков, без глупого идеализирования их образов и недостатков. Просто иногда признавать свою правоту бывает очень сложно и потому мысли разума, кажущиеся иллюзиями, распознаются нами как вымысел и «накручивание» самих себя, прогнозирования на худший результат. И оттого становится сложно сделать правильный выбор. Сделать выбор раньше, чем за тебя его сделает кто-нибудь другой.

«В конце концов, все зависит от того, что ты сделал».
Гефестион, «Александр»

0

2

Часть первая. Капли по стеклу

«Подойди ближе… Я хочу рассказать тебе секрет».
София, «Ванильное небо»

По стеклу в вагоне-ресторане поезда «Хогвартс-экспресс» периодически постукивали капли холодного осеннего дождя. Сегодня только первое сентября и еще вчера казалось, что лето не собирается уступать свои права поре увядания и погружения в сон. Но сегодня все переменилось. Свинцовые тучи обложили небо и кажется, что просвета в этом строгом ряду армии уныния не будет никогда.
Луна сидит за столиком и потягивает давно остывший зеленый чай. Ей не нравится этот напиток, но сегодня она пьет именно его. Просто настроение такое – зеленое. Идет дождь, она сидит одна, вокруг люди, не обращающие на нее ни малейшего внимания. И все же она счастливо улыбается, глядя на то, как плачет небо. Она улыбается не потому что небу, возможно больно, но потому что оно может выплеснуть свои эмоции наружу. Человеку не всегда выпадает такая возможность. Луна обращает свой взор на тех, кто находится в вагоне. Вон там, за столиком подальше от нее, сидят слизеринцы. Блейз, Драко и Астория. Вот те, кто больше всего страдает. Они кажутся холодными и бесчувственными, но Луна уверена, что на самом деле они хорошие. Они не показывают этого и у нее нет доказательств, но она думает, что просто, видимо, так надо. У них свои принципы, свои нормы морали, но они все же есть. Авантюрные, иногда загадочные в своем таинственном маскараде безликих холодных масок, грациозные в своей аристократичности, они – живые. Несмотря на весь спектакль, Луна видит, они чувствуют. И это не может не радовать. И это не может не притягивать к ним взглядов. Другие люди восхищаются их красотой, обаянием, манерностью, опасаются их хитрости и вероломства. Луна восхищается внутренним светом. Но она молчит об этом. Пока что это ее маленький секрет. Она ведь видит каждого. У каждого свой цвет. Если закрыть глаза, то можно увидеть его. Он обволакивает людей, они даже не замечают его. Но он показывает истинную суть человека, мага.
Луна закрывает глаза и улыбается. Люди думают, что когда она закрывает глаза, она ничего не видит. На самом деле она видит даже лучше, чем просто так, с открытыми глазами. Слизеринцев сейчас окутывает приятный молочно-серебристый туман с легкими вспышками золотистого цвета. Они играют свои роли идеально, но внутри них есть нечто более ценное, чем просто актерское мастерство. Что-то, что и придает молочному туману вокруг них серебристый оттенок. Что-то, что отражается в этом тумане золотыми искорками. Справедливость… Да, наверное, как бы дико это не звучало, но это похоже на справедливость… И силу воли.
А вот заходят Джинни с Гермионой. Луна узнает их по бледно-красному свечению вокруг. Они обе, теплые и добрые, но у каждой тоже есть свои секреты.
Луна улыбается и открывает глаза, отворачиваясь к окну. Она хотела бы заглянуть за облака. Там целый мир, он неизведан и зовет кого-то, кто смог бы познакомить его с людьми и их чувствами. Ведь небу скучно бывает одному вот так, без компании. Потому оно и плачет или угрюмо улыбается неяркими солнечными лучами. Люди – это то, что вносит в мир неба разнообразие. Но они такие сложные, эти люди, и небу иногда нужна помощь, чтобы понять их мотивы и цели.

Вагон постепенно наполнялся знакомыми лицами и создавалось ощущение, что предстоит что-то грандиозное. Что-то, что совершенно не вписывается в обычную поездку на «Хогвартс-экспрессе».
Луна откинулась на спинку дивана, на котором сидела, и стала совершенно беззастенчиво рассматривать людей в вагоне. Они не замечали ее или не хотели замечать, и это давало ей отличную возможность спокойно наблюдать за всеми.
Вот Блейз протягивает Драко искусно выполнению флягу. Тот быстро делает несколько глотков и его голова опускается на стол: кажется, он перебрал. Странно, раньше Луна никогда не видела Малфоя-младшего в таком состоянии.
А вот Анджелина Джонсон, новая практикантка по полетам, подходит к столику слизеринцев. Астория негромко фыркает на замечание гриффиндорки о том, что «распивать спиртные напитки вообще-то запрещено и Забини с Малфоем должны будут последовать за ней для отдельного разговора».
-С чего это ты взяла, Джонсон, что Драко пьян? – возражает Блейз с напускным удивлением, но холодностью в голосе, которая вообще присуща этому слизеринцу. Будто услышав слова друга, Малфой начинает бормотать что-то. Луна не слышит, что именно. Она сидит далековато и половину разговора скорее читает по губам, нежели улавливает какие-то звуки. И быстро отвлекается от этого диалога. Потому что она знает, что лучше не трогать змею – иначе она укусит. А Анджелина вмешалась в их маленькую компанию и теперь слизеринцы покажут все, на что способны. Луна часто сталкивалась с их жестокостью, непроницаемой самоуверенностью, едва уловимым сарказмом в разговоре. Поэтому дальше ей смотреть не интересно. Ей нравится видеть в них свет, а не подтверждения всеобщего мнения, что из слизеринцев получаются лишь темные маги и самовлюбленные стервы.
Луна переводит взгляд на мирно беседующих Гермиону и Джинни. Первая кажется взволнованной, вторая – заинтригованной. Но их разговор быстро надоедает Луне тоже. Она открывает «Придиру» на тринадцатой странице и погружается в чтение папиной статьи о древнем континенте Му. Она увлечена этой статьей. Луна действительно верит, что до нашей эры, все люди обладали магией, даже магглы. Они были способны исцелять и наносить раны, разговаривать с Богами и путешествовать вне физического тела.
Вот одна особенность Луны. Если ей действительно что-то интересно, она концентрируется только на этом и тогда все прочие звуки, поступки и события проходят мимо нее так, будто ее и не было на месте происшествия.
Из завороженного древним миром состояния девушку вывел внезапный шум падающего тела и бьющейся посуды. Луна не совсем поняла, откуда в вагоне появился Чарли Уизли. Но ему явно уже успел надоесть Драко. Потому что они катались по полу, ударяя друга друга, разбивая друг о друга чашки, тарелки. Драка как у магглов. А из-за чего?

* * *
-Черт возьми, Забини. Ты мог и предупредить, что во фляжке, - хриплым голосом просипел Драко. Его голова лежала на столе. Он закрыл глаза. Он ненавидел коньяк. Вообще, Драко стойко переносил спиртные напитки и ему сложно было напиться… Исключение составлял коньяк.
Блейз ухмыльнулся, всем видом показывая, что нужно было думать, прежде чем делать. Астория проворчала что-то о типичных шуточках парочки друзей.
-Мистер Малфой, вы не можете находиться здесь в состоянии алкогольного опьянения, - произнесла Джонсон, подошедшая к столику. – А с вами, мистер Забини, у меня и вовсе будет отдельный разговор.
Астория фыркнула, гневно глядя на Анджелину. Кто ее просил встревать?
-С чего это ты взяла, Джонсон, что Драко пьян? – возразил Блейз с напускным безразличием и фирменной холодностью в голосе. Драко в такт ему хихикающим голосом пробормотал что-то вроде  «Одни гриффиндорцы вокруг, яблоку упасть некуда».
-Джонсон, почему ты считаешь, что Драко так приятно общество всей этой гриффиндорской… компании? Он просто устал от этого цирка, вот и опустил глаза. А какой это у нас должен быть «отдельный» разговор? – Блейз усмехнулся и нагло посмотрел на Анджелину. –Потянуло на слизеринцев, дорогая?  Прости, но в ближайшее время ты в мои планы не входишь.
Блейз притворно закатил глаза: «ах, как мне жаль». Та ошалела от подобной наглости. Еще бы! Она ведь уже взрослая девочка, практикантка, делает вид, что такая сильная и независимая, холодная стерва, а вместо этого ее опускают ниже плинтуса с премилой улыбочкой, играющей на губах. И это бесит!
Драко наконец стал приходить в себя. На самом деле ему, конечно, было просто интересно, чем закончиться разговор гриффиндорки и Блейза. В своих мыслях он поставил на победу Забини. Малфой поднял голову и сфокусировал свой взгляд на Джонсон, ухмыляясь, произнес, растягивая слова:
-Блейз, прекращай смущать девушку. У нее и так день не удался  с самого утра, вот и ищет утешение в чьих-нибудь объятьях. Бедняжку отшил старший Уизел, конечно ей хочется, чтобы кто-то ее… утешил. И заметь, ее выбор пал на лучших, кто присутствует в этом вагоне.
Драко хитро посмотрел на Блейза, затем на Асторию, снова на Забини и ухмыльнулся. Поднимаясь и не глядя на впавшую в ступор от такой наглости Анджелину, произнес:
-Тебе придется хорошо меня попросить, Джонсон. Но только кроме секса я тебе ничего предложить не могу… А сейчас у меня другие планы.
С этими словами Драко прошел мимо Анджлены, предвкушая спектакль, что состоится. Мягко опустившись рядом с Гермионой, прерывая ее беседу с Джинни, он приобнял девушку за плечи.
-Что, Грэйнджер, снова со своей подружкой, одна. Осталась без внимания нового профессора? Какая жалость. – Драко притворно всплеснул рукой. – Но с другой стороны, тебе предоставляется уникальная возможность, хоть раз в жизни не быть дурой.
Драко уже встал и собирался триумфально прошествовать к столику, за котором сидели слизеринцы и разобраться с Джонсон, как заметил сидящего неподалеку вышеупомянутого профессора.
-Уизел… Не могу пропустить шоу, - подумал Драко. Природное коварство в очередной раз одержало победу над здравым смыслом и Драко, вновь вернувшись к столику гриффиндорок, потянул Гермиону за руку, заставляя ее встать со своего места.
-Сочти за честь, Грэйнджер, такого шанса у тебя больше не будет.
Осторожно обхватив Гермиону за талию, изыскано прижав к себе, чувствуя, как бьется её сердце, ухмыльнулся, все еще не отпуская запястье гриффиндорки. Драко и сам не ожидал того, что будет дальше. Но слизеринское коварство, оно ведь так не предсказуемо! Нежное прикосновение губ слизеринца к губам гриффиндорки и вот оба оказались в плену страсти. Медленный, тягучий словно мед, поцелуй сначала казался нежеланным. Пока Гермиона не стала отвечать. Драко прижал гриффиндорку еще ближе, сокращая расстояние между телами до минимума.  Поцелуй казался бесконечным… Пока чья-то сильная рука не легла на плечо Драко, отрывая Малфоя от губ  Грэйнджер, обернулся и тут же получил ощутимый удар по лицу. Еще удар под дых – и вот слизеринец уже летит на пол, увлекая за собой горы посуды, стоявшей на соседнем столике и за скатерть которого он ухватился при падении. Уизли был разъярен. Но Драко был разъярен еще больше. Как они оба казались на полу, мутузя друг друга, - Драко так и не понял. Но это явно было ему на руку. Удар по лицу, под ребра. Черт, больно! Удар в ответ, до крови, до мяса! Чарли придавил слизеринца к полу, посылая удар за ударом по самым болевым точкам тела. Драко нащупал одну из чашек, сохранившихся при падении. Быстрое движение – и вот у Уизли рассечен висок, подбита губа. Кровь… Да! Ярость захлестнула обоих. Оба, кажется, сошли с ума. Забыв, кто они, забыв, зачем находятся в поезде они самозабвенно наносили удары оппоненту, вкладывая в них весь гнев, скопившийся у них по отношения у друг другу. Апогей бешенства… А его не настало. Кто-то растащил двух безумцев.
Уизли… Конечно, младшая Уизли подняла визг, - краем сознания отметил Драко, поднимаясь с пола. – Ты заплатишь мне, Уизел! Рыжий подонок!
Взгляд, полный ненависти. Вот он, стоит, облокотившись о стену, а Грэйнджер пытается остановить кровь рыжего недоразумения. Ярость клокочет в сердце так, что кажется это настоящий вулкан внутри – и он готов взорваться.
-Никто. Не смеет. Бить. МЕНЯ. По лицу, – размеренно произносит Драко. Взмах палочкой. Неожиданно прозвучавшее «Reduсto!» . Еще немного - и разрушительное по своей силе заклинание попало бы в сладкую парочку «Профессор-ученица». Еще немного – если бы Забини не оттолкнул Малфоя. Еще немного – и была бы смерть. А вместо нее – дыра в вагоне. Блейз отлетел куда-то в сторону, заклинание оказалось слишком мощным, что бы кто-то рядом с колдующим мог остаться невредимым.

* * *
Луна засмотрелась на проносящиеся мимо картинки природы, на бешеный, но завораживающий танец дождевых капель на стекле вагона-ресторана. Казалось, девушка совсем выпала из реальности. Она и думать забыла об остальных волшебниках, едущих в вагоне, о чашке остывшего чая, о милой беседе Джинни и Гермионы… Но вдруг она услышала крики, грохот, какую-то возню – неприятное возвращение в реальность! Поморгав глазами, пытаясь придти в себя и сконцентрироваться, Луна увидела, как Чарли и Малфой избивают друг друга, колотят везде, куда только дотягиваются руки. От шока у Луни пропал дар речи, она даже не могла ничего выговорить, не то, что двинуться с места или как-то помочь Джинни оттащить брата от слизеринца…
Звук голоса почти рычащего Малфоя:
-Ты заплатишь дорогую цену… И произнесенное следом заклинание резануло по сознанию, наконец давая понимание, хоть и смутное, того, что происходит.
Заклинание Малфоя разносило все вокруг, Луни вскочила со своего места, уворачиваясь от щепок, летящих во все стороны и подальше от образовавшейся от заклинания дыры в стене.
Все виделось будто в замедленной съемке, хотя на самом деле прошли считанные секунды. От силы заклинания Блейз налетел на Джинни. Та, картинно взмахнув руками, с ужасом  в глазах и непонимание происходящего на лице, начала свой полет под колеса несущегося на всей скорости поезда. Мгновение – и она оказалось бы мертва. Если бы снова не Блейз. Он едва успел ухватить рыжую гриффиндорку, едва успел предотвратить ее падение.
Луни бросилась на поиски стоп-крана. Минута – и поезд замедляет свой ход, а потом и вовсе останавливается. А дальше все как будто в тумане. Слишком много для одного человека. Слишком много для такого восприимчивого человека. Луна прислонилась к стенке. По щеке стекает струйка крови: видимо, одна из щепок все же задела девушку. Лавгуд закрывает глаза. Весь вагон потерял свои краски, его будто лишили жизни. Вокруг людей только болезненно-серое свечение. Это страх. Но вот проблеск самодовольства. Снова молочно-белый свет восстанавливается. Астория подходит к Драко и зло смотрит на него. «Безрассудство – это удел тупых гриффиндорцев», - читается в ее взгляде. Малфой лишь ухмыляется в ответ. Он доволен спектаклем, его совершенно не интересует то, что будет дальше. Астория, Драко и Блейз, на руках с потерявшей сознание Джинни, покидают вагон-ресторан. Снова все серое. А, вон там боль. Почти черный цвет. Это Анджелина после стычки с Забини. Луна как-то не уследила за ними… Наконец, девушка открывает глаза. Сквозь рассеивающийся туман девушка видит, как к ней приближаются Гермиона и Чарли. Девушка держит молодого профессора за руку и Луна отмечает это краем сознания.  Но до них возле Луны оказывается рэйвенкловка Мэнди Броклехарст. Луна улыбается своей подруге. Не то, чтобы лучшей, но все-таки подруге.
-Что здесь произошло? – с беспокойством спрашивает Мэнди.
Луна на миг задумывается, глядя на капли дождя, продолжающие танцевать по стеклу. 
-Поразительное свойство у капель… Стучат себе по стеклу, ничего не замечают вокруг, у них свое дело, своя миссия – просто танцевать по стеклу… Они приносят новое, даже не осознавая тех даров, что оказываются с их легкой подачи у людей… - мысли вслух. - Аа, что? Что здесь произошло… Я думаю, это все из-за мозгошмыгов. Тут летало несколько возле подходившего ко мне официанта, так что я думаю, что они тут немного пошалили.
Мэнди не смотрит удивленно, скорее вымученно. Она уже давно привыкла к странным фразам своей подруги. Если бы только люди знали Луну на самом деле, они были бы страшно изумлены. Она не верит в мозгошмыгов. Она знает, что они есть и что их мало где встретишь. Но Луне просто проще прятаться за такую вот маску. У каждого своя роль. Вот и у нее тоже. Ей эта роль нравится, почему бы ее не играть?
- Привет девчонки! – послушался оптимистически настроенный голос Гермионы. Но слишком дрожащий для того, чтобы быть искренним… Он-то и вывел Луну из очередных размышлений о смыслах. - Вы не сильно пострадали?
Луна отрицательно покачала головой. Тихо произнесла:
    - Со мной все в порядке. – перевела взгляд с Гермионы на Чарли. Играет роль. - Ты – Чарли, да? Странно все вышло.
Явно удивлен. Так люди обычно и реагируют на Луну. Она казалась ему странной. Но эта странность ей шла, если можно так сказать про сумасшествие. Просто девочка выделялась, не была такой, как остальные.
- Да, Чарли, - после минутного ступора произнес он. – А извини… Как тебя зовут? Откуда ты меня знаешь?
Луна улыбнулась. Знаешь – не знаешь… Какая разница. Знания могут быть каплями по стеклу. Их можно получить и упустить незаметно для себя самого. А еще каплями по стеклу могут быть чувства. Возникнувшие внезапно, они так же неожиданно стекают на подоконник и пропадают под лучами появившегося солнца.
-Меня зовут Луна Лавгуд. Приятно познакомиться.
Голос спокойный, голос стихий. В глазах – радость. Новое начало. Новая картина.
-Я расскажу тебе секрет, - говорит ее взгляд. – Но только позже. Сейчас тебе нужно идти.
И в подтверждение мыслей улыбающейся Луны, Гермиона прощается с ней и Мэнди, Анжделиной, присевшей у разрушенной стены, с Гарри, что стоит рядом, и уводит Чарли за руку.

Луна тоже уходит. Ей еще нужно нарисовать радугу во время грозы.

+2

3

Часть 2. Пылинки в лучах предрассветного Солнца

«— А как же любовь?
— Ее слишком переоценили,  биохимически — это как съесть большое количество шоколада».

Диалог Сына и Отца, «Адвокат Дьявола»

Выйдя из Большого Зала, обдумывая новости и грядущие изменения в жизни школы и каждого ученика в отдельности, Луна брела по коридорам. Почему-то простая мысль  - отправиться в башню факультета, забраться в теплую постель и выбросить все мысли из головы на время сказочного красочного сна даже и не думала приходить в сознание Луны. Спать не хотелось. Даже перспектива интересного сюжета сна, полетов на единорогах, сражениях с древними существами, имена которым – легионы,  совершенно не трогала душу. Луна не чувствовала себя уставшей, хотя это был долгий, сложный день и следом за ним должен был начаться еще один похожий на этот.
Луна брела по коридорам, в полусумраке ночной тишины и теней факелов, постоянно натыкаясь на закрытые двери кабинетов и комнат Хогвартса, чувствуя себя маленьким и  неопытным слепым котенком. Она шла, касаясь подушечками пальцев холодных каменных стен, слушая ворчание старых картин, скрипы дверей от сквозняков – музыка ночного замка. Шла, пока, наконец, не оказалась на астрономической башне.
Луна подошла к окну и улыбнулась. Дождь все также барабанил по земле, ветер все также неистово гнал облака  вдогонку ночи.
-Зачем я сюда пришла? – подумала Луна, вглядываясь в темный горизонт. Ею вдруг овладело желание подставить лицо каплям дождя, чтобы вода стекала ручейками по коже, даря холод и осознанность. И обязательно увидеть то, что там внизу и как оно там поживает. Кто за «оно» Луна и сама не знала, но подчиняясь порыву, высунулась в окно. Наклонилась так, чтобы видеть землю. Потом подняла глаза к небу – капли холодного дождя смывали всю печаль, что накопилась. На мгновение Луне показалось, что там, далеко, в небе, в маленьком просвете между темными тучами – парит ангел. Он светился ярко-фиолетовым цветом, манил своей красотой. Луне казалось, что она счастлива, но на глаза наворачивались слезы. Хотелось лететь в небо, к нему, к этому зовущему ангелу. Но в тоже время хотелось упасть на землю… А какая разница: лететь или упасть? Она все равно попадет к нему, своему Хранителю, рано или поздно… Лучше поздно.
Нужно это помнить.
Луна облокотилась о холодную стену комнаты, на минуту закрыв глаза, вспоминая в деталях то, что она видела только что. Достав простой карандаш и блокнот из сумки, что висела у нее на плече, Луна опустилась на холодный пол, ничуть не заботясь о сквозняках, собственных мокрых волосах и возможности заболеть и стала водить карандашом по бумаге, старательно выводя линии очертаний крыльев ангела.
Она все вырисовала черты Хранителя, который явился ей в закатных лучах Солнца. Мир вокруг перестал существовать. Больше нет ни старинного замка, ни волн озера, плещущихся о берег, ни друзей Луны… Она в другой реальности сейчас. Поэтому она рисует и не слышит скрип открывающейся двери, не чувствует на себе пристального и чуть испуганного взгляда нового преподавателя – Чарли Уизли. И только его несмелый вопрос заставил девушку вернуться в этот мир.
- Э-э, Луна? Почему ты здесь?
Она медленно подняла голову, мутным взглядом покрасневших от слез глаз, окидывая того, кто задал вопрос. Еще минуту назад возле двери никого не было, а теперь там стоял высокий рыжеволосый парень.
Чарли. Я помню, обещала тебе секрет… Да, помню.
-Ты похож на Рона, – вырвалась мысль вслух. - Хотя скорее Рон похож на тебя…
Луна медленно встала, опираясь на стенку, растерянно глядя на Чарли. Такой простой вопрос, ставящий в тупик. Что она здесь делает? Рисует… Уже почти утро, он наверное снимет баллы за ее присутствие здесь в неположенное время... Как так получилось, что она столько времени провела здесь, вычерчивая контуры ангела и облаков?
-Разве это важно? – задает Луна вопрос сама себе, но оставляет его без ответа.
-Я не знаю, – отвечает она на вопрос профессора. Отвечает искренне. Луна действительно не знает, как и почему оказалась здесь.
А он, кажется, совсем забыл, что она обещала ему секрет. Смотрит на нее недоверчиво, испуганно озирается на дверь. Ждет, что сюда с минуты на минуты пожалует Филч. Успокойся, Чарли сегодня ты в другом измерении, сегодня никто не потревожит спокойствие этой башни. Никто. Только не сегодня. Он задает ненужные вопросы, говорит ненужные фразы. Скучные, однообразные в своем замешательстве. Он говорит, что нужно уйти отсюда, что нельзя здесь задерживаться, что здесь кто-то может их увидеть и понять неправильно. Забывает снять с нее баллы за такие поздние гуляния по Хогвартсу. Ее слезы так пугают его, что все обязанности вылетают у него из головы. Он говорит - уходи, а сам мысленно просит ее остаться. И Луна остается. Она обещала ему секрет, он его получит… Эти капли по стеклу… На что только они не обрекают посвященных в их мистерии.
Луна уже направляется к выходу, но замирает на полпути. Поворачивается лицом к Чарли, смотрит на него заплаканными глазами. И сомневается: стоит ли уходить? Ей кажется, что он – тот, кто сможет ее защитить. Что он – тот, с кем она будет чувствовать себя уютно. Он – тот, кто сможет дать ей заботу, ласку, нежность и … любовь? Может быть, он поймет ее секрет…
Чарли подходит к ней, снимает свою мантию, накидывает ей на плечи. Наклоняется, так близко, что Луну бросает в жар от этой близости. Она совсем еще ребенок, чистый и невинный. Он видит это, но не может сопротивляться детской непосредственности и притягательности этой девочки. Он нежно касается губами ее шеи, кончиком языка цепляя хрустальную капельку, бегущую по бархатистой коже. Он касается ее щечки своей и Луна доверяет ему всю себя без остатка. Проводит тонкими холодными пальчиками по предплечью, добирается до плеча. Его руки в шрамах – отпечатки прошлой профессии, работы с драконами. И она хочет запомнить каждый шрам на его теле, каждую морщинку на его лице, каждую искорку в глазах. Аккуратно, будто чего-то опасаясь, Луна прочертила пальчиком линию от подбородка парня до его виска, завела прядь медных волос за ухо. Обвила шею Чарли руками и доверчиво улыбнулась, глядя на него. Он улыбнулся в ответ. Она видела, в нем больше нет сомнений. А если даже и есть, сейчас  они оказались где-то далеко, за пределами этой комнаты. Он чуть дрожащими руками стянул с нею свою же мантию, притянул девушку к себе, обнимая за талию. Он мог чувствовать ее бешено колотящееся сердце. Она могла чувствовать, как дрожат его губы перед посвящением в таинство. Первый поцелуй – нежный, словно дуновение бриза. Но набирающий обороты, притягивающий и ослепляющий после. Чарли оторвался от губ девушки только для того, чтобы вдохнуть немного воздуха, пропитанного озоном и стянуть с себя рубашку. Парень поежился, было прохладно из-за создавшегося сквозняка, но их согревало тепло друг друга, что они самозабвенно отдавали миру в этот момент. А мир для Луны сузился до одного человека. Человека, который ловкими движениями рук уже успел справиться с застежкой ее платья, так что теперь девушка была совершенно беззащитна перед ним.
Чарли опустился на одно колено и посмотрел на Луну снизу вверх. Наверное, ему хотелось хотя бы так сделать Луну чуть взрослее, чем она есть на самом деле. Ведь вина за безрассудство этого поступка уже начала пробираться в сердце молодого профессора, короткими, но острыми коготками прокладывая себе путь сквозь артерии. Он старше, он должен быть более сознательным, но вместо этого не только не думает уходить, а продолжает начатое. Она казалась ему фарфоровой куклой, которую легко можно разбить, но которая также хрупка, как и податлива. Луна не чувствовала себя куклой, она понимала, что делала и на что шла. Но здравый рассудок давно покинул ее, она хотела его, хотела раствориться в чувстве эйфории, что сулил этот рыжеволосый дьявол. Поэтому она послушно опустилась рядом с ним на черную мантию, когда Чарли потянул девушку за руку. Он сел рядом, подогнув одну ногу под себя, и притянул Луну ближе. Провел языком по нижней губе девушки, раздразнивая, а затем захватывая ее в сладкий плен поцелуя. Она увлекла его вниз, на мантию, не прерывая танец языков и губ. Он навис над ней, смотрит в глаза. Ни капли сожаления, ни капли страха. Левой рукой уперся в пол, а правой поглаживает плоский живот своей ученицы.
Где-то далеко начинают свою утреннюю песнь птицы. Давно уже дождь не стучит по крышам. И ему пора в Большой Зал, но он не уходит.
Луна думала… Луна ни о чем не думала в тот момент. А стоило бы, но мысли выветрились, ушли вслед за дождем. На мгновение отвлекшись от девушки, Чарли приподнялся, чтобы стянуть с себя майку, а после лег на пол рядом с ней – мантии на двоих не хватало. Девушка посмотрела на него и улыбнулась. Провела рукой по его волосам. Всего мгновение – и вот она уже расположилась на парне. Луна наклонилась к лицу парня, нежно касаясь его груди. Несколько секунд всматриваясь  в  серо-голубые глаза. Она всматривалась в лицо Чарли, стараясь угадать его мысли, но ничего не получалось. Тогда она осмелилась взять инициативу в свои руки. Почти неосязаемые поцелуи: висок, веки, губы, ямочка между ключицами. Луна прокладывала влажную дорожку поцелуев и чертила языком рисунки на его теле. Рисунки, которые исчезали сразу же, не оставляя о себе иных отпечатков, кроме чуть уловимой дрожи парня. Спускалась ниже, пока, наконец, не наткнулась на препятствие в виде брюк Чарли. Затеребила застежку ремня, не умея вовсе избавиться от нее, глядя на парня, прося помощи. Он поглаживал спину девушки, наслаждаясь ее манипуляциями. Вздрагивал от каждого ее прикосновения, теряясь в собственных ощущениях. Вдруг она остановилась и ему пришлось  вернуться в реальность. Он приподнялся на локтях, заинтересованно глядя на девушку. Недвусмысленно поняв ее просьбу, Чарли ухмыльнулся и справился с ремнем сам. Он снова сел, но лишь для того, чтобы притянуть Луну к себе. Она поддавалась каждому его движению. Долгие поцелуи, от которых захватывало дух и нежные прикосновения, от которых по телу бегало все большее и большее количество мурашек.
Она легла на мантию, которая была брошена на полу, увлекая парня за собой. Отдаваться его ласкам и реагировать на каждое прикосновение – сейчас это казалось таким естественным.
«Руины одного нужны вечно живой природе для жизни другого», – вдруг сквозь пелену происходившего безумия и желания в сознании Луны отчетливого прозвучала фраза, прочитанная в одной из маггловских книг.  Позже девушка вспомнит ее снова и поймет значение пришедших в голову, на первый взгляд, бессмысленных слов. То, что происходило с Луной сейчас, то, что давал ей человек, находящийся рядом нельзя было назвать никак иначе, как второе вдохновение. В то время как слабая девочка, чертившая непонятные картинки на листах пергамента уходила вместе с ночью в неизвестность, на ее место, вместе с пока еще неяркими лучами рассвета приходила девушка, понимающая чего  хочет. А в данный момент, Луна хотела его. Чарли. Чувствовать его и доверять ему.
Луна выгибалась навстречу его поцелуям, требуя большего. Пыталась сдерживать стоны от его ласк, но получалось плохо и в комнате раздавались приглушенные вскрики. Закусанные губы до крови. Распластанные по черной мантии белоснежные волосы.  Несознательно девушка комкала тонкими пальчиками мантию и скребла по узким дорожкам земли между камнями пола астрономической башни.
И вдруг резкое мгновение боли – щелчок, будто кто-то неизвестный завел до этого стоявшие часы.
Широко открытые глаза, застывшее удивление и почти сразу же удовлетворение и блаженство.
На место боли пришло наслаждение и удовольствие, часы ожили. 
Луна обвила ногами спину Чарли, а на его спине и плечах появились тонкие красные полосы-порезы от ее ногтей.
Девушка тянулась к Чарли, ловила его губы своими, желая доставить удовольствие тому, кто открыл в ней такие новые, незнакомые раньше ощущения.
Внутри девушки, казалось, был вулкан, который вот-вот разверзнется и выпустит горячую лаву наружу.
А он… Он видел мелькнувшую в ее глазах панику, но уже не мог остановиться и продолжал мерные движения бедрами, пытаясь не наброситься на девушку, как на добычу. Прикосновения рук, закусанные губы, вздымающаяся от тяжелого дыхания грудь девушки, ее тихие стоны – это сводило его с ума. Он хотел больше. Быстрее! Сильнее! Да! Да! ДА! Ну же! Еще немного! Мысли беспорядочным хороводом бились в голове, но они были ничто по сравнению с желанием, которое он испытывал. А чего хотела она?
Еще мгновение – и счастливый финал. Искры в глазах, лава, вырывающаяся наружу прямо из сердца, дикий звон удовлетворения в голове.
* * *
Где-то за окном пели птицы. Их пение становилось все более радостным и звонким. Они встречали новый день. Еще очень рано. Но уже пора идти.
Чарли навис над Луной и внимательно изучает ее черты. А она изучает потолок астрономической башни. Нет, в нем вовсе нет чего-то необычного или красивого, что могло бы заинтересовать девушку. Просто она все еще не до конца присутствует в этой комнате. Возвращаться в реальность из тонкого, бережно сотканного мира иллюзий было очень сложно. За такой короткий период времени в Луне никогда еще столько не менялось и она никогда не чувствовала сразу столько чувств: и наслаждение, и удовольствие, и паника, волнами подступающая к тебе, и вдохновение от новых открытий.
Луна даже как-то не сразу заметила, что он больше не рядом, а где-то по комнате собирает свои вещи.
Она села, прикрылась собственным платьем и уставилась куда-то вглубь комнаты. Неяркие пока солнечные лучи тускло освещали астрономическую башню, и комната казалась каким-то мистическим храмом ритуальных церемоний, особенно через призму утреннего тумана.
-Эти пылинки… в лучах предрассветного Солнца они кажутся такими значительными. Каждая из них несет в себе вариант будущего. Это важно. Будущее… - тихо произнесла Луна, ни к кому, в общем-то, не обращаясь. Хотя сейчас она раскрывала обещанный секрет. – Оно многовариантно. Оно сложное и запутанное… Но зависит только от тебя самого.
Она говорила тихо и говорила что-то еще. Щемило сердце и дрожали руки. Она не боялась быть рядом с ним вот так, без одежды, беззащитной в своей невинности. Но он не слушал то, что она говорила и с каждой новой секундой она все больше разочаровывалась в нем. Он ее не понимал.
Чарли помог ей одеться, довел ее до Большого Зала – большинство учеников уже были на завтраке – дружески хлопнул ее по плечу, будничным голосом попросил подождать несколько минут, чтобы никто не заподозрил неладное и ушел, оставив ее одну.
Он так и не понял.
* * *
-Моя милая маленькая девочка, моя дорогая Луннита… - нежный тон отца не предвещал ничего хорошего. После смерти Констанции, Ксенофилиус очень изменился. Что вы видите, когда смотрите на человека? Что вы можете почувствовать в его голосе, взгляде, жестах? Ничего? Верно. А ребенок, который находится рядом практически круглосуточно, чувствует все. Малейшие колебания настроения единственного оставшегося родителя и дитя сходит с ума. От его гнева, что молниями распространяется по воздуху; от его ярости, что наэлектризовывает воздух в комнате. И, конечно, ребенок может знать то, что будет дальше, но не всегда хочет в это верить. Но лучше бы он кричал на нее! Тогда она бы знала, что он быстро устанет и ей ничего не будет грозить… Но этот размеренный, полный приторной сладости голос отца – предвестник наихудшего, что может случиться с ней. Такое уже было.
-…ответь мне, моя милая, что ты опять делала с соседскими ребятишками? Играла в куклы, да? – отец посмотрел на маленькую девочку почти ласково. Но в глубине его глаз она увидела лишь близящуюся бурю. – Помнишь, что я говорил тебе про них, дорогая?
Маленькая девочка кивает и делает несколько шагов назад, но отец, приближавшийся к ней, хватает ее за запястье, заламывает руку, притягивает ее к себе, сжимая кисть до боли  и яростно шепчет на ухо:
-Ты помнишь, у тебя роль, моя дорогая. Жизнь – это спектакль. Ты должна быть ведущей актрисой. Я сочинил для тебя сценарий! И ты должна играть по нему, без импровизаций! Слышишь, маленькая бесстыжая девка? Нравится играть с этими уродами? Нет, солнышко, будешь сидеть здесь! Или еще лучше - я увезу тебя отсюда как можно дальше, чтобы они не пудрили тебе мозги своей ересью!
Мужчина толкнул девочку, она упала и расшибла коленку в кровь. На лице появились слезы, но отцу не было дела до маленького ребенка, проливающего горючие слезы по своему разбитому детству.
-Плачешь? Правильно! – удар по лицу, со всей силы, не жалея белокурого ангела. – А теперь иди в свою комнату и не выходи оттуда пока Я не позову тебя. Понятно?!
Девочка всхлипывает и убегает, прижимая маленькую ладошку к щечке. Она знает, теперь, даже если бы она и хотела, она не сможет выйти на улицу к друзьям.

Из старых воспоминаний Луну вырвал голос Джинни:
-Эй, ну что с тобой сегодня?
Лавгуд обвила взором класс. Уход за магическими существами, да… Чарли ведет урок. Лучше на него не смотреть. Перевела взгляд на младшую Уизли и прошептала:
-Все хорошо, Джин. Все просто чудесно.
Она улыбнулась, как можно более искренне, но вряд ли ее рыжая подруга поверила ей. Да это и неважно.
-Ну, как же, чудесно у нее все… - проворчала себе под нос Джинни. – Да если бы… Вообще на мои вопросы не реагирует.
Луна снова отвернулась к окну. Она не слушала теперь ни Чарли, рассказывающего что-то о маленьких драконах-буколиках, ни Джинни, которая продолжала брюзжать прямо на ухо.
Воспоминания детства не беспокоили Луну уже давно. Отец тогда сошел с ума. Навязывал ей свои теории, избивал, все время твердил про какие-то сценарии, пьесы, планы по которым нужно жить… Смерть Констанции стала для него еще большей неожиданностью и трагедией, чем для Луны. Слишком непредвиденно. Поэтому с тех пор у него все должно было быть по плану, все должно было быть предсказано и спрогнозировано. А Луна так не могла…  Поэтому и случались эти конфликты. Но с тех пор прошло много лет. И Ксенофилиус постепенно успокоился. Обзавелся новой семьей. Какие экспедиции за морщерогими кизляками? Он ездит в Германию, там у него сын и молодая жена. Луна не обижается на него за его ложь всем и каждому и давно простила его за грубое отношение…  Вот только одного она понять не может… Мама учила ее, что любовь – самое важное, что может быть в мире. А отец уверил девочку в том, что эйфория от любви не значит ничего. Это как съесть плитку шоколада – наслаждение распространяется по венам быстро и также быстро затухает.
Луна не заметила, как за размышлениями пролетело время урока. Она думала, стоит ли подойти к Чарли, но решила, что лучше не надо. Они поговорят позже… Она объяснит ему секрет, чтобы он понял ее. А он расскажет, что чувствует… Если бы она только знала его мысли после урока! «Рэйвенкло нужно дать пятнадцать баллов… Они умные, так что наверняка запомнили все, о чем я говорил… Да и Луна там учится». Да и Луна там учится… Если бы она только знала его мысли! Он думал о ней наиболее оскорбительно. Нет ни доброты, ни ласки и желание давно утекло в сточную трубу. Сразу же, как в  кабинете после урока появился Джордж, брат Чарли. И если бы она знала мысли старшего Уизли, то они были бы для нее самым болезненным порезом в сердце,  самой жестокой пощечиной. Давать баллы ее факультету за то, что она там учится, как будто эти баллы – плата за секс, который у них был. Пошло и противно.
Но Луна не узнает его мыслей. Она вообще быстро забудет о том, что было… Потому что даже пылинки в предрассветных лучах Солнца не уверены, а было ли что-то вообще? Всего лишь плитка шоколада…

+1

4

Часть 3. Солнце Полуночи в рассвете Дня

«Я помню. Тогда кто-то умер… Это был я».
Дэвид Эймс, «Ванильное небо»

В конце тоннеля яркий свет
Слепой звезды,
Подошва на сухой листве
Оставит следы.
Ещё под кожей бьётся пульс,
И надо жить,
Я больше, может, не вернусь,
А, может,
Я с тобой останусь.*

Снова астрономическая. Это какое-то магнетическое место для Луны. Странно? Возможно, но только не сегодня, нет. Она рассказала все секреты, доверила себя всю, без остатка незнакомому человеку. Она без причин идеализирует слизеринцев и верит в то, что мозгошмыги вселяют в людей страх. Она знает, что существует другой мир, она знает, что люди не такие, какими хотят казаться, она знает, что мама ждет ее за завесой. Она не верит, она ЗНАЕТ, тут большая разница. У нее нет доказательств, но они ей не нужны. Доказательства ищут лишь дураки, правильно поступают лишь следуя порывам сердца, оно никогда не обманет. Просто собственное сердце не способно на предательство.
Темно, холодно, сыро. Самая высокая точка замка. Самая высокая, самая опасная, самая притягательная. Лучшая площадка для того, чтобы научиться летать. Луна понимает, что научиться летать невозможно. Но она никогда, никогда не верит просто так. Если кто-то сказал, что нельзя, это не значит, что этот кто-то сказал правду. Это нужно проверить.
Девушка смотрит наверх. Небо, кажется, приветливо подмигивает мерцанием далеких звезд, оно зовет. Ветер тихо шепчет «попробуй» и Луна слушается его. Забирается на окно, выпрямляется и отдается на волю ветра. Ни вскрика, ни звука, только последний вздох. Да, теперь у нее выросли крылья. Она летит. Не вверх, так вниз, но она летит. Теперь она знает, что летать для человека – возможно.
* * *
Драко шел от озера к замку. Выдался сложный день и он предпочел провести вечер в одиночества, чем в компании сокурсников. Свежий воздух  - что может быть лучше для уставшего студента? Он прогулялся по берегу озера и Малфою действительно повезло, что он не встретил никого. Просто хотелось побыть одному, подумать, привести мысли в порядок и знакомые явно помешали бы этому занятию с какой-нибудь глупой болтовней о прошедшем дне.
Драко был почти у замка, когда увидел резко стремительно приближающуюся к земле фигуру человека.
Кто-то упал с астрономической?!
Драко бросился к тому месту, где должно было приземлиться тело. Слизеринец был уверен, что после падения с такой высоты, не выжил бы никто, но в его сердце еще теплилась надежда: может показалось, а может просто привиделось… Ведь никаких звуков не было, этот несчастный человек даже не кричал… Скорее не падал, а летел.
Драко на удивление быстро оказался рядом с упавшим. То, что он увидел, повергло его в шок, хоть Драко никогда не жаловался на слабые нервы, картина ввела парня в состояние шока, ступора, онемения. Сломанная рука, неестественно вывернутая шея, большие серо-голубые глаза, распахнутые и доверчиво глядящие на небо, застывшая умиротворенная улыбка на губах и везде кровь, кровь, кровь… Кровь, струйкой стекающая от уголка губ к шее, кровь из рассеченного виска.
-Лавгуд… - только и смог произнести Драко.
Он дотрагивается дрожащей рукой до ее, пытается нащупать пульс. Он чувствует легкий бисер сердцебиения и уже хочет позвать на помощь, но бисер неожиданно разбивается. Последний вдох.
-Луна…
* * *
Луна стояла в толпе и не понимала, что происходит. Почему ее никто не замечает? Почему никто не говорит с ней? Никто даже не говорит какие-нибудь колкости в ее адрес, все такие траурные, такие… мрачные, печальные. Луне не нравится все это. Луне не нравится, что они все в черном, она не терпит этот цвет.
-Да обратите же на меня внимание наконец! – кричит она, но никто даже не оборачивается на ее возглас. И тогда все понимает. Пробирается сквозь толпу. Возле дуба гроб, с закрытой стеклянной крышкой. Луна мотает головой: она видит саму себя. Нет, это не правда. Она летала…
-Ты упала, моя девочка.
Луна оборачивается и видит маму.
Луна обнимает ее, но упрямо твердит:
-Нет, я летала, мама… Я летала…
Констанция обнимает Луну и улыбается сквозь слезы.
-Милая, нам пора. Папа уже ждет нас…
-Где? – наивно спрашивает Луна.
-Через реку по мосту пройти… Там играет пианино. Он ждет нас дома, моя хорошая.
Луна кивает и берет маму за руку.
-Погоди, пожалуйста, чуть-чуть.
Луна убегает куда-то. Она хочет найти слизеринцев. Находит. Они не видят ее и она слушает то, о чем они говорят.
-Успокойся, Астория, прошу тебя, - шепчет Блейз. – В этом никто не виноват, она сама сиганула.
-Блейз, ты не понимаешь, - качает головой Астория. – Я могла быть ей другом, а вместо этого лишь играла свою роль. Ради чего? Она была одинока…
-Да, я не понимаю… - задумчиво произносит Блейз.
-Она хотела летать, знаете? – задумчиво произносит Драко. Он никогда не забудет ее застывшие глаза и улыбку. – И она не была одинока. Луна никогда не была одинока, у нее был свой мир. Кажется, она получила то, что хотела…
Луна касается плеча Драко и он вздрагивает, будто от холода.
Она шепчет что-то, она благодарна им троим. Она уверена, каждый из них смог ее понять в конце концов.
Луна бредет к матери, шелестя осенними листьями и улыбаясь:
-Папа еще ждет?
-Конечно, милая.
Констанция улыбается дочери, берет ее за руку и они исчезают.
* * *
Снова астрономическая. Это какое-то магнетическое место для Луны. Странно? Возможно, но только не сегодня, нет. Ей снился такой сон, она кажется была призраком. Когда приснился? На уроке истории магии… Профессор Бинс все же рассказывает очень скучно. Луна оматривает астрономическую, улыбается, вспоминая то, что произошло здесь с ней и Чарли. Да, они не будут вместе. Когда Луни проходила мимо кабинета молодого профессора она видела его с одним из близнецов, Лавгуд никогда не умела их различать… Да, они не будут вместе. Но ей это и не нужно. У нее теперь новый секрет. Она не чувствует себя выжженной, пустой, нет. Она больше не половинчатая, она – целостная, сильная. Луна наблюдает за первыми призраками рассвета. Новый день обещает быть чудесным.
Прежде чем уйти с башни, Луна берет листок бумаги и пишет на нем:
«Рассвет – фиалковый.
Жизнь – старая,
Но возрожденная.
Рассвет – фиалковый.
Пыль – мирная,
Но многовариантная».

Луна складывает из листочка самолетик и отправляет его в полет. Вот уж кто действительно умеет летать…

*Город 312, «Останусь»

+1

5

Папа в восторге! У папы чуть правда инфаркт не случился) но это - мелочи) Написано прекрасно! Особенно, когда я знаю всех, о ком фик) А про Уизли - прелестно *смех*

+1

6

Lucius Abrakhas Malfoy

А я на озере еще приписку для Чарли сделала хД прим.2 называется

0

7

Astoria Greengrass

Как мы обсудили - это лучшая часть фика!!! *изподстола*

0

8

Lucius Abrakhas Malfoy

уж да... Только думаю Чарли не соизволит прочесть мое творение )))
А если Джо прочтет прим2, то вообще может выйти очередной скандал )

0

9

Astoria Greengrass

Ну и что дальше?) Поистеричит и успокоится. Мы с тобой, милая :love:

0

10

Lucius Abrakhas Malfoy

Тогда я спокойна )

0


Вы здесь » Хогвартс. Ренессанс » Фанфикшен » Фиалковый рассвет


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC